Description
Released on: 2026-03-06
Lyrics and translation
Original
Святые девяностые.
Одна страна исчезла, другая еще не родилась.
-Поехали. -Поехали!
Мы меняли значки на цветные обертки. Вдоль улиц ларьки, как грибы шестерки.
В телевизоре лебеди, танки и путч, а над нами свободы прорезался луч.
Ваучер в руках — цена двух обещанных волк. Кто-то брал города, кто-то брал просто в долг.
Спирт трое на столе, в магнитоле Кар-Мэн. Мы тогда потихоньку вставали с колен.
Секс, драгс, рок-н-ролл, Гагарин, пати в ночи.
Если хочешь выжить здесь, лучше просто молчи. Сквозняки из Европы, сквозняки из щелей.
Мы стали свободней и -мы стали злей. -Клетчатые сумки, маршрут на Стамбул.
Кто-то не проснулся, кто-то тупо утонул. Но воздух был пьяным, воздух был живым, а
Союз развеялся, как сигаретный дым. Святые или лихие, скажи мне, брат.
Неоновый рай или кромешный ад. Малиновый пиджак на голодном теле.
Мы верили в чудо, мы просто хотели жить, жить, жить.
Посреди руин танцевать и любить, любить, любить.
Стрелка на пустыре, в карманах кастеты. В переходе метро продают пистолеты.
Зарплату дают хрусталем и навозом. Страна под гипнозом, страна под наркозом.
Кашпировский лечил, Мавроди кидал. Каждый третий герой, каждый пятый шакал.
Грозный в огне и мальчишки в цинке. Слезы матерей на военной лезгинке.
Но мы грызли гранит, открывали ларьки. Мы были безумны, на подъем легки.
Первый сникерс на вкус, как победа над злом. Побеждал тогда тот, кто пер напролом.
Видишь, как время стирает черты. Остались лишь сны, где есть я и есть ты.
Денди, видак и в подъезде той жив. Это наш безумный, но честный мотив.
Святые или лихие, скажи мне, брат. Неоновый рай или кромешный ад.
Малиновый пиджак на голодном теле. Мы верили в чудо, мы просто хотели жить, жить, жить.
Посреди руин танцевать и любить, любить, любить.
Эпоха ушла, оставив ожог. Кто смог, тот поднялся.
Кто не смог, -тот не смог. -Святые.
Лихие.
English translation
Holy nineties.
One country has disappeared, another has not yet been born.
-Let's go. -Let's go!
We changed the badges to colored wrappers. Along the streets there are stalls like six mushrooms.
There were swans, tanks and a coup on TV, and a ray of freedom was shining above us.
The voucher in hand is the price of the two promised wolf. Some took cities, others simply borrowed money.
There are three alcohols on the table, in the Car-Man radio. Then we slowly got up from our knees.
Sex, drag, rock and roll, Gagarin, party in the night.
If you want to survive here, you better just stay silent. Drafts from Europe, drafts from cracks.
We have become freer and we have become angrier. -Checkered bags, route to Istanbul.
Someone didn’t wake up, someone stupidly drowned. But the air was drunk, the air was alive, and
The union disappeared like cigarette smoke. Saints or dashing, tell me, brother.
Neon heaven or pitch hell. A crimson jacket on a hungry body.
We believed in miracles, we just wanted to live, live, live.
In the midst of the ruins, dance and love, love, love.
An arrow in a vacant lot, brass knuckles in the pockets. They sell pistols in the subway passage.
Salaries are paid in crystal and dung. The country is under hypnosis, the country is under anesthesia.
Kashpirovsky treated, Mavrodi threw. Every third hero, every fifth jackal.
Terrible on fire and the boys in zinc. Mothers' tears on a military lezginka.
But we gnawed on granite and opened stalls. We were crazy, easy-going.
The first Snickers tastes like victory over evil. Then the winner was the one who went ahead.
You see how time erases the features. All that remains are dreams where I am and you are.
Dandy, the video player is still alive in that entrance. This is our crazy but honest motive.
Saints or dashing, tell me, brother. Neon heaven or pitch hell.
A crimson jacket on a hungry body. We believed in miracles, we just wanted to live, live, live.
In the midst of the ruins, dance and love, love, love.
The era has passed, leaving a burn. Those who were able stood up.
Those who couldn't, couldn't. -Saints.
Dashing.